Бин Ни

Бин Ни, «женщина-прачка», — разновидность бан-ши Нагорья и Гебрид, и гэльское предание весьма точно говорит, кто она: мнахан-ниэ суть духи женщин, умерших родами, осуждённые стирать у бродов до того дня, когда их жизнь окончилась бы своим чередом. Эта подробность важна, а пересказывают её обыкновенно неверно: то не вечная кара, а срок, и в этом самая человеческая нота всего предания. Джон Грегорсон Кэмпбелл собрал островные свидетельства и издал их в «Суевериях Шотландского Высокогорья и островов» (1900); ещё прежде Джон Фрэнсис Кэмпбелл собрал в «Народных сказаниях Западного Высокогорья» (1860-1862) рассказы, где она стирает в проточной воде. Стирает же она саваны и окровавленные рубахи тех, кому предстоит умереть, и увидеть её за работой значит уже увидеть своё имя в списке.

Изъяны, по которым её узнают, разнятся от острова к острову, и Кэмпбелл записал их так, как ему рассказывали. Где-то у неё одна ноздря; где-то большой торчащий передний зуб; где-то красные перепончатые ступни. На Малле и Тайри ей приписывают груди столь длинные, что они мешают стирать и она вынуждена закидывать их за плечи, — подробность, оказывающаяся решающей для обряда. На Скае её описывают приземистой, «словно малое жалкое дитя»; в Пертшире — маленькой, круглой и одетой в зелёное. Стоит сказать, что число «четыре пальца на каждой ноге», повторяемое во множестве мест, не встречается ни в одном из этих источников: это позднейшая прибавка. Постоянна во всех изводах сама картина: согнувшись у брода, ночью, она трёт ткань, которая никак не отстирывается, и причитает.

Предание не ограничивается тем, что возвещает беду: оно предлагает выход, и выход телесный. Если кому-то удастся подкрасться незамеченным и ухватить её, бин ни обязана открыть, чей саван она стирает, и исполнить три желания. У каждой округи свой приём. В Пертшире довольно встать между нею и ручьём, ибо, отрезанная от воды, она теряет силу. На Малле и Тайри прибегают к тем самым долгим грудям: надо взять одну, поднести ко рту и объявить себя её молочным сыном — и тогда она ни в чём не откажет тому, кто ей родня. Стоит уточнить: обряд «схватить её средний палец большим и задать три вопроса о числе прачек» не восходит к этим источникам; он широко ходит по свету, но у Кэмпбелла его нет. Логика гэльского фольклора всегда одна: сверхъестественному существу не молятся — на нём делают захват.

Бин Ни воплощает связь между миром живых и мёртвых в гэльской культуре, олицетворение страха смерти в суровой горной природе и племенных войнах. Она параллельна ирландской Банши и «Lavandera del Río» в иберийских традициях, а также «Washwomen of the Ford» в валлийской, указывая на общий индоевропейский источник духов-стиралки, предвещающих смерть у вод. В шотландском контексте её истории подчёркивают неизбежность судьбы, но с возможностью торга через ритуалы, символ баланса между судьбой и человеческой волей. Документирована в источниках вроде «The Silver Bough», живёт в современной литературе и искусстве как эмблема кельтской тайны и смерти.