Лавандейра Ночи

Лавандейры стирают по ночам в реках и родниках Галисии, и стирают они простыни, запятнанные кровью, которая никогда не сходит. Она не одна: предание говорит о них во множественном числе, «ас лавандейрас», и та же фигура встречается в Астурии, Кантабрии, Стране Басков и на севере Португалии — под тем именем, какое ей даёт каждый язык.

О том, кем они были при жизни, фольклор говорит точно и жёстко. Их считают женщинами, умершими родами, женщинами, потерявшими дитя, матерями, чьи дети умерли некрещёными, или женщинами, причинившими вред ребёнку. Лавандейра — не водяной дух и не переряженная древняя богиня: это покойница, которой отказано в покое, а стирка — её епитимья. Оттого кровь и не сходит с полотна, сколько ни три, и оттого она будет тереть дальше.

Её видят ночью, у воды. Описания рисуют не стройное привидение, а старуху: низкорослую, с сухим и глубоко изрезанным морщинами лицом, белыми волосами, покрасневшими глазами, в чёрном или жёлтом платье и с неприятным голосом, который обычно слышат прежде, чем увидят её саму. В других, более редких версиях это молодая красивая рыжеволосая женщина, которая поёт за стиркой.

А дальше приходит то, что и вправду её определяет, и это не облик, а просьба. Лавандейра поднимает глаза и просит прохожего помочь ей выжать простыню. Согласиться не опасно: опасно то, как это делается. Если прохожий скрутит полотно в ту же сторону, что и она, он пропал, и в большинстве версий умирает. Выжимать надо в обратную сторону. Эта подробность, а не плач и не кровь, и есть сердце галисийского рассказа, и тот же мотив без изменений встречается у бретонских каннерезед-ноз: здесь примету не выслушивают, о ней договариваются руками, и есть верный способ уйти живым.

Культа лавандейры нет, ни приношений, ни дня в календаре: есть набор домашних предосторожностей. Не переходить реку ночью в одиночку, не отвечать, если с берега кто-то зовёт, и прежде всего не давать втянуть себя в помощь, не зная правила о выжимании. Это та же осторожность, какую советуют при встрече с Санта-Компаньей, галисийской процессией душ: не смотреть, не отвечать, идти своей дорогой.

То, что эта фигура собой являет, — изнанка повседневного труда. Стирка была женским делом, на реке и сообща, и лавандейра превращает эту ежедневную картину в извещение о смерти. Кровь, что не сходит с простыни, принадлежит тому, кто вот-вот умрёт, и в некоторых версиях увидевший её узнаёт среди стираемого собственную одежду. На северо-западе полуострова она делит ремесло с шотландской бин-нихе и ирландской банши, а по ту сторону Атлантики — с Йороной: женщины у воды, знающие раньше всех, кого недосчитаются.