Раманга

Раманга не были существами: они были людьми. Они составляли сословие слуг у бетсилеу, на центральном нагорье Мадагаскара, и имя их означает «голубая кровь» — тот самый термин, каким называли знать, которой они служили. Нет у них ни превращения, ни договора, ни ночи. Есть должность, и притом такая, какую этнография XIX века записала во всех подробностях именно потому, что европейским наблюдателям она показалась омерзительной.

Стоит сказать, где их не было, потому что ошибка повторяется почти во всём, что о них пишут. Они не были бетсимисарака с восточного побережья и не имели ровно никакого отношения к масайским царям, которые живут за три с лишним тысячи километров, на африканском материке и в другом культурном мире. Раманга принадлежат внутренним землям Мадагаскара и двору андриана, бетсилеуской знати.

Должность состояла из двух вещей, и ни одна из них не сверхъестественна. Когда знатный человек стриг ногти, раманга съедал обрезки. Когда знатный человек истекал кровью — от раны или от кровопускания, — раманга как можно скорее слизывал кровь с пола. Если в ту минуту никого из них не оказывалось рядом, ногти и кровь бережно собирали и хранили, чтобы он съел их по приходе.

Это всё, что описывают источники. У них не было длинного языка, ни целебной слюны, они не чуяли слабость господина заранее, не жили в пещерах у дворцов и не были бессмертны, покуда служат. Ни одна из этих черт не встречается ни в одном этнографическом описании: они добавились в современных сводах о вампирах, куда раманга попал под рубрикой «живой вампир» — за единственное, что его с ними роднит: он берёт в рот человеческую кровь.

Причина была не пищевой и не жертвенной: она была оборонительной. В системе верований бетсилеу, как и во множестве других, отделившееся от тела остаётся с ним связанным. Срезанный ноготь или капля крови, упавшая на землю, — это весь человек, положенный всякому под руку. Колдун, завладевший ими, мог через эти остатки навредить знатному человеку, и потому остатки нельзя было оставлять на полу.

В этой схеме раманга был устройством, закрывавшим утечку. Он не пил: он уничтожал улику. Джеймс Джордж Фрэзер записал этот случай в «Золотой ветви», в главе о запретных вещах, именно как пример заразительной магии, и оттуда случай перешёл в европейскую литературу о вампирах. Та прочла его наоборот: там, где была предосторожность против колдовства, ей захотелось увидеть жажду.