Юки-онна

Древнейшее письменное свидетельство о юки-онне содержится в «Соги сёкоку моногатари», приписываемом поэту рэнга Соги (период Муромати): гостя в провинции Этиго (нынешняя Ниигата), он вышел снежным утром и увидел в саду женщину почти трёхметрового роста, белую кожей и одеждой, которая растаяла у него на глазах. В эпоху Эдо Торияма Сэкиэн включил её в свой иллюстрированный бестиарий «Гадзу хякки ягё» (1776) — высокая бледная фигура, влачащая подол одежд по снегу; эта гравюра и закрепила классический образ. Местные предания умножают её имена и варианты (юки-дзёро, юкинба, юки-онба) и расходятся в её природе: душа женщины, погибшей в снегу, дух самой метели или госпожа зимы, спускающаяся с гор. Версию, известную всему миру, записал Лафкадио Хирн в «Кайдане» (1904) со слов устного рассказа из провинции Мусаси.

Источники сходятся в главном: женщина тревожной красоты, исполинская в рассказе Соги, с кожей столь белой, что сливается со снегом, с очень длинными чёрными волосами и в белых одеждах. На гравюре Сэкиэна она идёт, склонившись против ветра, подол её одежд теряется в снегу, словно она и метель — одно. Позднейший фольклор добавил ей черты юрэй: мертвенная бледность, беззвучное присутствие, внезапное появление и исчезновение среди кружащихся хлопьев. Её примета — сам холод: воздух, стынущий разом, метель, стирающая дорогу, белая тишина вслед за её шагом. В отличие от других ёкаев она не несёт ни атрибута, ни предмета: её знаки — шестилучевая снежинка, белое одеяние и ночь бурана.

Её ледяное дыхание замораживает путников; во многих версиях довольно одного её присутствия, чтобы человек замёрз или впал в белый сон, от которого не просыпаются. Она повелевает метелью: снег густеет при её появлении и стихает с её уходом, а иные предания позволяют ей рассыпаться туманом или вихрем хлопьев, чтобы скрыться. Её засвидетельствованная слабость — тепло: в сказках её уничтожают или прогоняют горячей водой, она сторонится огня очага и весны, вынуждающих её отступать к вершинам. Другой выход, который фольклор оставляет жертве, — данное слово: в записанном Хирном рассказе она щадит Минокити в обмен на клятву молчать об увиденном, потом живёт с ним как жена под именем О-Юки, а когда он нарушает тайну, снова прощает его ради детей и исчезает навсегда.

Культа у неё нет: это фигура-предостережение, воплощающая настоящую опасность зимних гор. В «Тоно моногатари» (1910) Янагита Кунио записывает, что в ночь малого Нового года юки-онна выходит в поля, ведя за собой множество детей, и потому игравших в снегу детей заставляли рано возвращаться домой; сам Янагита замечает, что мало кто утверждал, будто видел её, и боялись её именно потому, что она невидима, как сама зима. Рассказ Хирна сделал её одной из самых известных за пределами Японии японских историй, а оттуда она перешла в кино, театр и комикс, оставаясь одной из самых узнаваемых фигур мира ёкаев: красота, убивающая холодом, которую сдерживают лишь тепло и сдержанное слово.