Бахус

«Бахус» — латинская форма греческого Бакхос, одного из многих имён Диониса. «Либер Патер», напротив, — исконный италийский бог, земледельческий и плебейский, которого Рим чтил задолго до знакомства с греческими мистериями. То, что оба слились в одного, есть дело римского истолкования богов, и Цицерон ещё тщательно различает «этого Либера, рождённого от Семелы» и «того, кого предки наши освятили вместе с Церерой и Либерой». Миф о рождении принадлежит целиком греческой стороне: Юпитер сходится со смертной Семелой, она просит явиться ей в божественном облике, и молния сжигает её; бог спасает нерождённого младенца и зашивает его в собственное бедро до родов. Овидий потому зовёт его «рождённым из огня» и «имеющим двух матерей», и завершает свой длинный перечень прозваний предупреждением: таковы имена, какие бог носит у греков.

Бахуса изображают увенчанным плющом и виноградными листьями, с тирсом, увенчанным сосновой шишкой, в окружении менад и сатиров; ему принадлежат также пантера и канфар. Вино, которое он дарует, есть разом дар и опасность: оно облегчает заботу и растворяет рассудок. Но у римского Либера была сверх того область, какой нет у греческого Диониса. Варрон делает его владыкой всякого жидкого семени — и плодов, и живых существ, — а Либеру его женским соответствием; отсюда и фаллические обряды, которые Августин описывает с негодованием: фалл, возимый на повозке по сельским перекрёсткам, а в Лавинии — целый месяц празднеств, в конце которого почтеннейшая матрона города всенародно возлагала на него венец. Ничего из этого не пришло из Греции: всё это латинское. Из того же корня вырос и присловье, ходившее уже во времена Теренция: без Цереры и без Либера, то есть без хлеба и вина, Венера зябнет.

Официальный культ Либера в Риме древнейший и не имел в себе ничего тайного. Храм его на склоне Авентина подле Большого цирка принадлежал не ему одному: он делил его с Церерой и Либерой — триадой, которую диктатор Авл Постумий обетовал в 496 году до н. э., вопросив Сивиллины книги во время голода, и которую консул Спурий Кассий освятил в 493-м. Он стал религиозным и учредительным средоточием плебса: там под охраной плебейских эдилов хранились постановления сената, чтобы консулы не могли ни изъять их, ни исказить, и туда же отходило имущество всякого, кто дерзнул бы причинить вред трибуну. Праздником его были Либералии, 17 марта, и праздновалось в них вовсе не освобождение рабов, а переход отрока в возраст мужа: в этот день он впервые надевал мужскую тогу, звавшуюся именно «тога либера», откуда и само имя праздника. Овидий описывает сверх того старых жриц, увенчанных плющом, что сидели по улицам со своими переносными жаровнями, торгуя лепёшками на меду и масле и принося их в жертву за счёт покупателя.

В 186 году до н. э. сенат сделал с вакханалиями то, чего никогда не делал с Либером. Ливий рассказывает, что вакхические обряды пришли в Рим из Этрурии, занесённые греком низкого звания, и справлялись по ночам, посвящая и мужчин, и женщин. Консул Спурий Постумий Альбин вёл следствие по доносу вольноотпущенницы Гиспалы Фецении, и сенат запретил культ по всей Италии, кроме как с особого дозволения: не более пяти участников, без жреца-мужчины и без общей кассы. Постановление сохранилось: бронзовая доска, найденная в Тириоло в Калабрии, древнейший сенатский декрет, какой мы имеем на латыни. Ливий говорит о более чем семи тысячах причастных и утверждает, что казнённых было больше, чем заключённых, а осуждённых женщин выдавали семьям для тайной казни; число это исходит из враждебного источника, и брать его следует с осторожностью. Назвать всё это «упорядочением» было бы эвфемизмом: то было крупнейшее религиозное гонение Республики. И одна подробность объясняет всё: ни Ливий, ни бронза ни разу не называют бога по имени. Рим преследовал ночные сходки без председательствующего магистрата, а не собственного своего Либера, чей храм и чьи игры шли своим чередом.