Ханьба

Ба появляется уже в «Шаньхайцзине» и «Шицзине» как сила засухи, связанная в мифе с дочерью Хуанди, которая иссушила поля после битвы с Чию и не смогла вернуться на небо. В фольклоре династий Мин и Цин ханьба начинает пониматься как труп, удерживающий ян и не пускающий дождь на местность, где он погребён. Этот поздний слой объясняет засвидетельствованную в засушливые годы практику выкапывать и сжигать подозрительные трупы, известную как да хань гу чжуан. «Цзы бу юй» Юань Мэя ставит ханьбу ступенью выше цзянши и добавляет, что самый могущественный может превратиться в хоу, который извергает огонь и дым и сражается с драконами. Вред ханьбы — коллективный и климатический: погибшие урожаи, сухие колодцы, голод по всей округе. В отличие от прыгающего цзянши, охотящегося поодиночке, ханьба карает целую округу, и потому средство против него — не талисман, а эксгумация с последующим огнём.

Ханьба удерживает ян трупа и создаёт устойчивую зону засухи, влияющую на урожаи, колодцы и выживание всей округи. Его влияние не требует прямого контакта с отдельными жертвами, а действует через региональное метеорологическое изменение. Традиционное средство состоит в публичной эксгумации подозрительного тела с последующей контролируемой кремацией для восстановления цикла дождей. Этот коллективный ответ контрастирует с использованием лобных талисманов, останавливающих прыгающего цзянши. Таким образом ханьба представляет продвинутую стадию, на которой нежить перестаёт быть личной угрозой и становится экологическим бедствием регионального масштаба. Источники Мин и Цин документируют случаи, когда сожжение ханьба совпадало с немедленным возвращением осадков. Эта воспринимаемая эффективность укрепила веру в его метеорологическую природу и необходимость общинных вмешательств.

«Цзы бу юй» Юань Мэя выстраивает оживших мертвецов в лестницу ступеней и ставит ханьбу выше обычного цзянши: труп, накопивший довольно ян, перестаёт охотиться на людей и принимается иссушать целую округу. Тот же источник добавляет последнюю ступень: самый могущественный ханьба может ещё превратиться в хоу, который извергает огонь и дым и способен тягаться с драконами. Так эта фигура соединяет два слоя своей истории — архаическую силу засухи из «Шаньхайцзина» и нежить из сборников Мин и Цин — одной мыслью: удержанный ян жжёт землю вместо того, чтобы её оживлять. В отличие от низших ступеней цикла, занятых охотой поодиночке, ханьба воплощает коллективную, метеорологическую угрозу, требующую ответа всей общины: его не остановить талисманом на лбу — тело выкапывают и предают огню, и цинские источники записывают случаи, когда за сожжением тотчас возвращались дожди.