Полтергейст Дерригоннелли

Всё началось в 1877 году в хуторской хижине, затерянной километрах в одиннадцати от Эннискиллена, за деревушкой Дерригоннелли в графстве Фермана. Уильям Флетчер Барретт, который туда приехал, назвал это место одним из самых глухих в Ирландии: хижина утонула в ложбине поля, ни одного другого дома вокруг, впереди торфяник, позади известняковые обрывы Нокмора. Жил в ней седой фермер, только что овдовевший (жена умерла за несколько недель до Пасхи того года), с четырьмя дочерьми и сыном; младшему было около десяти, старшей, Мэгги, около двадцати. Шумы начинались после того, как девушки ложились в комнате, выходившей в кухню, и повторялись ночь за ночью. Сперва семья винила крыс. Винить их перестали, когда вещи начали двигаться сами.

Набор явлений был скудным и упрямым: стуки, царапанье, камни, падавшие внутри дома, и прежде всего свечи и сапоги, которые снова и снова выбрасывало наружу. Больше всего семью изматывало то, что в доме не держался свет: свечи и лампы исчезали безвозвратно, и в конце концов их стали хранить у соседа и каждый вечер приносить зажжёнными. Другой сосед, Джек Фланиган, одолжил свою лампу, поклявшись, что её не украдёт и сам дьявол, ведь он попросил священника окропить её святой водой; назавтра пропала и она. Семья была методистской, и священника, которого им советовали в округе, они не позвали: руководитель их класса посоветовал положить на кровать раскрытую Библию. Они так и сделали, во имя Божие, придавив её большим камнем. Камень оказался снятым, а Библия лежала сверху; потом книгу вынесли из комнаты, и семнадцать страниц были разорваны поперёк.

Барретта известил Томас Планкетт из Эннискиллена, знаток геологии и археологии графства, который тогда обследовал соседние доисторические известняковые пещеры. Барретт приехал и в первую же ночь велел Мэгги лечь одетой, чтобы руки и ноги оставались на виду; стуки всё равно раздавались и в стенах, и в потолке, и в стульях, и в самой кровати, а на постель у него на глазах упал крупный камешек. Стоило ему вернуть свечу на кухонный подоконник, как удары усиливались и звучали, точно плотницкий молоток, забивающий гвозди в половицы. На следующий день он телеграфировал в Дублин преподобному Максвеллу Клоузу, человеку большой учёности и одному из самых первых членов Общества психических исследований, и они вернулись вместе. Тогда и состоялась проверка, прославившая этот случай. Семья уже пробовала алфавит, но фермер ему не доверял: эта штука лжёт не реже, чем говорит правду, и стучит только на «эл», «эм» и «эн». Барретт мысленно, не произнеся ни слова, попросил определённое число ударов и получил ровно столько. Затем он сунул руки в карманы пальто и попросил отстучать столько раз, сколько пальцев у него разогнуто: ответ был верен четыре раза подряд, и каждый раз число было другим.

В последнюю ночь фермер умолял их не уезжать, не избавив его от этого. Барретт попросил Клоуза прочесть несколько стихов и помолиться. Сперва стуки заглушали его голос; они стихали по мере молитвы, а когда все подхватили «Отче наш», в хижине настала полная тишина. Судя по письмам, которые Планкетт продолжал ему присылать, полтергейст ушёл в ту же ночь и не возвращался, пока в хижину не явились любопытные, прочитавшие опубликованный рассказ, чтобы его раздразнить: они говорили, что он вернулся слабо и украдкой, хотя Барретт так и не узнал, было ли это подлинным или желанием Мэгги угодить гостям. Всё это он изложил в «Дублин юниверсити мэгэзин» за декабрь 1877 года под заглавием «Демоны Дерригоннелли», а в 1911 году пересказал для «Трудов» Общества психических исследований, которое сам помог основать в 1882 году; до тех пор этот случай в бумагах общества не появлялся ни разу. Стоит знать, чего на тех страницах нет, потому что современные пересказы это дописывают: там не названа фамилия семьи, нет никакого призрачного явления и никаких женских или детских фигур, не применялись ни верёвки, ни весы, и дело не завершилось гимнами и не тянулось до 1879 года.