Левиафан

Левиафан впервые появляется в древнеканаанских мифах как Лотан, семиглавый змей, воплощающий морской хаос и враг бога Баала в угаритских текстах XIV в. до н.э. Там Лотан побежден в космической битве, символизирующей победу порядка над хаосом, с детальным описанием его извивающегося и устрашающего тела. Эта сущность перешла в еврейскую традицию Библии, где упоминается в Книге Иова 41 как колоссальное морское чудовище, созданное Богом для демонстрации силы, неуязвимое для человеческого оружия, и в Исаии 27:1 как "извивающийся змей", которого Бог убьет в конце времен для установления царства мира. Эти образы не видят его как абсолютное зло, а как часть божественного творения, воплощение первозданных сил под контролем Творца.

Иов открывает его портрет насмешливым вопросом: «Можешь ли удою вытащить левиафана?». В 41-й главе Книги Иова он описан с устрашающими подробностями: пасть его изрыгает пламя, от чихания его блистает свет, глаза его — как ресницы зари, грудь тверда, как камень, чешуя запечатана плотно, как крепкая печать, сквозь которую не проходит воздух, а дыхание его раздувает угли. Он движется в морях, как извивающийся змей, поднимая бури и яростные волны, — символ неукротимых первозданных сил. Его силы включают власть над водами и хаосом, огненное дыхание, непробиваемую кожу и способность внушать космический ужас. В библейском контексте эти черты возвеличивают Бога, который им повелевает; в позднейших толкованиях они стали орудиями сатанинского зла.

Путь от библейского чудища к демону имеет точные даты. В 1589 году богослов Петер Бинсфельд сопоставил семь смертных грехов с семью адскими князьями и закрепил за Левиафаном зависть — грех, который разъедает, ничем не владея. В 1611 году, во время одержимости урсулинок в Экс-ан-Провансе, экзорцисты насчитали Левиафана среди демонов, терзавших сестру Мадлен Демандоль, упрочив его место в практической демонологии. Зато его нет среди духов «Псевдомонархии демонов» Вейера и «Арс Гоэтии»: княжеский титул пришёл к нему из моральной теологии, а не из жанра каталогов. Как эмблема он дал имя государству-чудовищу Томаса Гоббса (1651) и живёт в литературе, искусстве и кино воплощением морского хаоса, который не укротить никакой человеческой властью.

Самый необычный материал хранит иудейская традиция. В 1 Енохе 60 Левиафан — чудовище женского пола, обитающее в безднах моря, при творении разлучённое со своей мужской парой, Бегемотом, которому досталась пустыня; в конце времён они встретятся вновь. Псалмы напоминают, что Бог «сокрушил головы левиафана» (74:14) и — неожиданный поворот — создал его, «чтобы играть в море» (104:26): космический ужас оказывается тварью и игрушкой своего Творца. Талмуд (Бава Батра 74б-75а) довершает историю: мясо Левиафана подадут праведникам на мессианском пиру, а из его кожи Бог возведёт сукку, которая их укроет. Исайя 27:1 обещает финал: в тот день Господь поразит мечом Своим тяжёлым, большим и крепким левиафана, змея убегающего, левиафана, змея извивающегося, и убьёт дракона морского.