Лилит

Лилит в древних иудейских и каббалистических традициях считается первой женщиной, созданной из той же земли, что и Адам, что делает её его равной партнершей в творении. Она отказалась подчиняться ему в соитии, требуя равенства, и произнесла Величайшее Имя Бога, которое даровало ей сверхъестественную силу улететь из Эдема к Красному морю Демонов. Там, в темных пещерах, она присоединилась к демонам и падшим ангелам, став символом женского бунта и независимости от патриархальной мужской власти, как повествует Алфавит Бен Сиры VIII века.

Древние тексты говорят о ней куда меньше, чем принимает как данность нынешняя образность. Талмуд наделяет её длинными волосами (Эрувин 100б) и крыльями (Нида 24б) и не советует спать одному в доме из страха перед нею (Шабат 151б); в Бава Батра 73а появляется демон, названный сыном Лилит. Заклинательные чаши из Ниппура V—VII веков рисуют её анфас, нагой и со связанными ногами, обведённой формулой изгнания. Зогар сочетает её с Самаэлем и помещает среди келипот, скорлуп, облекающих божественную искру.

Остальное появилось поздно, и это стоит датировать. Крылья летучей мыши и раздвоенные копыта пришли из христианской иконографии дьявола и романтической гравюры XIX века; перевёрнутую пентаграмму ввёл в обиход Элифас Леви в 1855 году; сова — от такого перевода слова лилит в Исаии 34:14 и от рельефа Бёрни, отождествление которого с нею отвергнуто десятилетия назад. Ничего этого нет ни у Бен-Сиры, ни в Талмуде, ни в Зогаре.

Лилит — мать лилим, сонма демонов, что нападает на новорождённых и на мужчин, спящих в одиночестве. Против неё ашкеназский фольклор вешал у колыбели амулеты с именами трёх ангелов, которых Алфавит Бен-Сиры посылает за нею: Сеноя, Сансеноя и Семангелофа; месопотамские чаши веками ранее несли ту же службу. В лурианской каббале она стоит на стороне келипот, скорлуп, удерживающих божественную искру, в паре с Самаэлем.

Её перечтение как образа освобождения принадлежит XX веку и поддаётся датировке. Эссе Джудит Пласков «Пришествие Лилит» (1972) переписывает её в союзницы Евы, а в 1976 году еврейский феминистский журнал берёт её имя; оттуда она перешла в неоязычество и массовую культуру. Это прочтение не следует путать с древним культом: в еврейских источниках её никто не чтит, её заклинают, чтобы ушла.