Карасу-тэнгу

Карасу-тэнгу — это тэнгу с птичьей головой: человекоподобное тело, крылья, когти и клюв хищной птицы, нечто среднее между человеком и вороном или коршуном. Таков облик, в котором изображают младшего тэнгу, котэнгу, и стоит сразу сказать, что коноха-тэнгу, «тэнгу листвы», есть другое имя того же разряда, а вовсе не отдельная ступень: когда Иноуэ Энрё приводил этот материал в порядок в своём «Тэнгуроне», в конце XIX века, он различил лишь две категории — большого дайтэнгу и малого коноха-тэнгу, живущего в криптомериях. Само слово пришло из китайского тяньгоу, «небесный пёс», а первое японское его появление — в двадцать третьем свитке «Нихон сёки» (720), где монах опознаёт как тэнгу предмет, с грохотом пересёкший небо в 637 году. Толкование, которое возобладало, пришло с буддизмом эпохи Хэйан: монах, умирающий гордым, учёный, но неспособный отречься от своего тщеславия, не достигает просветления и падает в тэнгудо, путь тэнгу, где возрождается в этом обличье. Оттого выражение «тэнгу ни нару», сделаться тэнгу, и поныне значит по-японски «возгордиться».

Он летает, обладает силой и зрением не от мира сего и движется меж деревьев со скоростью, за которой никому не поспеть. Он владеет оружием, и прежде всего мечом, в котором тэнгу слывут мастерами даже у тех людей, что их страшатся. Он подымает порывы ветра, сбивает путников с дороги, и ему приписывают три явления, которые горные сёла знали по именам: тэнгу-какуси, «сокрытие тэнгу», которым объясняли, что человек пропадал и возвращался дни спустя одурманенным, не умея сказать, где он был; тэнгу-цубутэ, каменный дождь, что сыпался в лесу, хотя бросающего никто не видел; и тэнгу-даоси, грохот падающего исполинского дерева, слышный ночью, а к утру не оказывалось поваленным ничего. Приписывают ему и одержимость. При всём том он не безусловный демон: предание настаивает, что истинного подвижника он чтит, а насилие его обрушивается на нечестивца, на надменного и на того, кто оскверняет лес.

В мире тэнгу карасу-тэнгу не ученик, а подчинённый: великие длинноносые дайтэнгу, такие как Содзёбо с горы Курама, начальствуют над младшими тэнгу своей горы, и те служат им гонцами, дозорными и войском. Различие между ними не в старшинстве, а в чине, и чин этот определился в час смерти того человека, от которого каждый тэнгу происходит. Его облик человека-ворона закреплён гравюрой: он появляется в «Гадзу хякки ягё» Ториямы Сэкиэна (1776), где современная японская публика и научилась его узнавать, а истории о нём идут издалека, из «Кондзяку моногатарисю» XII века, где тэнгу похищают монахов, рядятся Буддой, чтобы обмануть благочестивых, и бывают разоблачены истинными святыми. Связанный с горами и с криптомериевыми лесами, карасу-тэнгу сгущает ту смесь страха и почтения, какую японский фольклор питает к горе: он разом и угроза, что подстерегает в стороне от тропы, и страж, карающий того, кто оскверняет святое.