Паймон

Паймон — девятый из семидесяти двух духов «Гоэтии», первой из пяти книг «Лемегетона», или Малого ключа Соломона. Дату стоит закрепить прежде всего, потому что её обычно называют неверно: **«Лемегетон» есть компиляция семнадцатого века**, а не средневековый текст, и подпись Соломона — приём авторитета. Собранный материал старше, но книга в том виде, в каком её читают сегодня, была устроена в Англии семнадцатого столетия.

Самое раннее задокументированное его появление предшествует этому и находится в «Псевдомонархии демонов» Иоганна Вейера, изданной в 1577 году приложением к трактату «Об обманах демонов». Там он дух 22, и определяющая его фраза уже написана: он повинуется Люциферу более прочих царей. «Гоэтия» подхватывает её почти без изменений, называя его «великим царём, и весьма послушным Люциферу».

Это сведение упорядочивает всю его статью, ибо это единственное подчинение, которое ему приписывают тексты. Нет ни договоров, ни союзов между равными: есть объявленное послушание, а под ним двести легионов в его распоряжении.

Об имени повторяют традиционную этимологию, выводящую его из еврейского паамон, «колокольчик», что хорошо сошлось бы с шумной свитой, идущей перед ним. Принимать её лучше за то, что она есть: за старое и непроверенное предположение, а не за твёрдое сведение. Мысль о том, что он был падшим ангелом, сохранившим царский чин после мятежа, в «Гоэтии» отсутствует: это общая рамка христианской демонологии, приложенная к семидесяти двум задним числом.

«Гоэтия» описывает его точно и без прикрас: он является в образе мужа, сидящего на дромадере, с преславным венцом на голове. Перед ним идёт сонм духов в облике мужей с трубами, звонкими кимвалами и всякого рода музыкальными орудиями. Это выход, а не явление: его слышно прежде, чем видно.

Текст не объясняет, почему именно дромадер, и пробел лучше не заполнять. Здесь было написано — и это был вымысел, — будто верблюд символизирует «выносливость в духовных пустынях»; ничего подобного в источнике нет. Гримуары описывают, а склонность снабжать каждую подробность значением есть привычка гораздо более поздняя, церемониальной магии девятнадцатого века и далее.

Зато есть подробность, которая в тексте действительно стоит и о которой почти никогда не говорят, хотя она самая человеческая во всей статье: **он говорит голосом хриплым и невнятным**, и служащий должен приказать ему говорить ясно, внятным голосом, чтобы его можно было понять. Это сцена не власти, себя навязывающей, а беседы, в которой приходится просить собеседника объясниться.

Оттого «Гоэтия» так настаивает на порядке. Если призывать его одного, говорит она, надлежит сделать ему приношение. Это не прихоть адского этикета: это условие того, чтобы он явился на оговорённых условиях и чтобы отвечали также два царя, его сопровождающие.

Здесь говорилось, будто Паймон поддерживает иерархические союзы «с царями вроде Велиала и Асмодея». **Источник говорит не это, и у ошибки есть точное исправление.** «Гоэтия» утверждает, что, если призывать его одного и сделать должное приношение, при нём состоят два царя по имени **Бебал и Абалам** вместе с двадцатью пятью легионами. Вот два имени, стоящие в тексте. Велиал и Асмодей — другие духи того же каталога, шестьдесят восьмой и тридцать второй, и ни один источник не связывает их с ним.

Его же полномочия установлены твёрдо и принадлежат к самым обширным в «Гоэтии». Он учит всем искусствам и наукам и прочим тайным вещам; даёт достоинства и утверждает их; даёт добрых и послушных служебных духов; и подчиняет волю человека воле призывающего его мага. Эта последняя способность, которой статья не отмечала, есть одна из самых тревожных в книге и объясняет немалую долю его славы.

Есть к тому же два вопроса, на которые, по словам текста, он может ответить, и они стоят больше любого перечня способностей, ибо показывают, чего на деле спрашивали у демона в семнадцатом веке: **он может сказать, что есть Земля и что держит её на водах, и что есть ум и где он находится**. Космология и сознание. Не золото и не месть: те две вещи, которых никто не знал.

Его действительное отношение, единственное объявленное, остаётся послушанием Люциферу. Всё прочее, что о нём рассказывают (договоры, дворы, соглашения между адскими царями), принадлежит позднейшей демонологической словесности, устроившей ад как европейскую монархию, потому что иной модели власти у неё под рукой не было.

Для многих имя приходит не из гримуара, а из «Реинкарнации», фильма 2018 года, где секта поколениями трудится, чтобы дать царю по имени Паймон мужское тело для вселения. Стоит ясно сказать, что в этом от «Гоэтии»: имя, титул царя и восемь легионов, которые фильм упоминает мимоходом. Остальное сценарий.

Разница не в оттенке. Паймон «Гоэтии» не ищет воплощения и не нуждается ни в каком носителе; его призывают, он приходит, отвечает и уходит, когда его отпускают. Он не требует ни рода, ни потомства, ни семейных жертв. Он учит искусствам и наукам, даёт должности и даёт служебных духов — а это и есть то, чего хотел от него читатель семнадцатого века: карьеры, образования и невидимого слуги.

Это расстояние между демоном текста и демоном кино есть правило, а не исключение, и повторяется почти с каждым именем «Гоэтии». Гримуар выводит их чиновниками некоего ведомства: у каждого свой чин, своё число легионов и своя специальность, многие учтивы, а несколько прямо названы послушными. Нынешнему ужасу нужно другое, и он оставляет имя, переписывая всё прочее.

Знание этого ничего не отнимает ни у одной из версий. Оно служит тому, чтобы не приписывать книге 1641 года написанное для кинозала, а это ровно то, чем занимается энциклопедия.