Селафиил

Селафиил, встречающийся также как Салафиил или Сеалтиил, — в православной христианской традиции архангел молитвы и ходатайства. Его имя происходит от еврейского и значит «я испросил у Бога», и здесь есть подробность, которую не стоит пропускать: то же самое слово обозначает в Библии человека. Шеалтиил, сын Иехонии и отец Зоровавеля, встречается в книге Ездры и в родословии Евангелия от Матфея и вовсе не ангел. Архангел носит имя, которое Писание даёт человеку; совпадение это ничья не ошибка, но оно объясняет добрую часть путаницы, тянущейся за этой фигурой.

И следует убрать одну повсеместно повторяемую и ложную атрибуцию: Селафиила нет в Книге Еноха. Двадцатая глава Первой книги Еноха действительно перечисляет семерых святых ангелов — Уриила, Рафаила, Рагуила, Михаила, Саракаила, Гавриила и Ремиила, — но Селафиила среди них нет. Это другой список, на три-четыре века древнее, и путать их — самая распространённая о нём ошибка.

Его подлинное место — в двух других корнях, и оба по-настоящему древние. Книга Товита вкладывает в уста Рафаила решающую фразу: я один из семи святых ангелов, которые возносят молитвы святых. А Откровение описывает семерых ангелов, стоящих перед Богом, и одного из них с золотой кадильницей, приносящего с дымом фимиама молитвы всех святых. Там, а не у Еноха, и заключено всё служение Селафиила: семеро, ходатайство и кадильница.

Православная иконография отличает его от прочих архангелов чертой, заметной сразу: позой. Михаил вооружён, Гавриил несёт лилию и жезл вестника, Рафаил держит лекарский сосуд и сопровождается Товией; Селафиил же является с преклонённой головой, опущенным взором и скрещёнными на груди руками. Во фризе из семи фигур, глядящих прямо, он тот, кто смотрит в землю.

Этот жест не украшающее смирение: это поза молящегося, и то, чему образ хочет научить, — как надлежит молиться. Кадильница, которую он обыкновенно держит в руке, происходит прямо из Откровения, где дым фимиама восходит перед Богом с молитвами святых, и из псалма, просящего, чтобы молитва вознеслась как фимиам. Это тот атрибут, что его опознаёт, как меч опознаёт Михаила.

На нём хитон и плащ, ни доспеха, ни знаков начальствования, и это отсутствие тоже кое-что говорит. В противовес архангелам, которые сражаются или возвещают, Селафиил воплощает созерцательную сторону ангельского: он не воюет и не объявляет, а держит перед Богом то, что ему вверено. Его праздник — Собор бесплотных сил, восьмое ноября, когда его поминают вместе с остальными шестью.

Православное предание насчитывает семерых архангелов перед престолом: Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил и Варахиил, к которым иные списки прибавляют восьмого, Иеремиила. Число не произвольно и не поздно: оно выходит из двух приведённых выше фраз — Товитовой о семерых, возносящих молитвы, и Откровения о семерых, стоящих перед Богом. За века менялась не цифра, а то, какие имена её заполняют, и потому иудейский, православный и западный списки между собой не совпадают.

Внутри этой группы распределение идёт по служениям, а не по чину, и служение Селафиила лучше всего понятно по контрасту. Гавриил сходит: он несёт от Бога к людям вверенные ему вести. Селафиил восходит: он берёт то, что говорят люди, и полагает перед престолом. Один вестник, другой ходатай, и вдвоём они замыкают цепь в обе стороны.

Почитание его прежде всего восточное. Православные и восточные Церкви призывают его как покровителя молитвы и созерцательной жизни, а его сосредоточенный образ служит образцом того, с каким расположением верующему надлежит обращаться к Богу; на Западе имя его почти не ходит, потому что тот же римский синод семьсот сорок пятого года, осудивший поимённое призывание неканонических ангелов, оставил его за порогом вместе с прочими. Католическая Церковь держится этой линии и в «Руководстве по народному благочестию» две тысячи первого года вновь отсоветовала давать имена ангелам, которых Писание не называет.